Строгость метода, а не роль терапевта.
ПОЧЕРК не психолог и не притворяется им. Но то, как он ведёт разговор, собрано из опубликованных протоколов, которым учат живых специалистов, — и из данных о том, что в разговоре вредит.
Ниже — устройство на том уровне, на котором его можно проверить: рамки названы, источники открыты, границы перечислены. Тексты самих правил и промптов мы не публикуем — по той же причине, по которой не публикуют экзаменационные задания.
Шесть стадий. Переход — по достаточности, а не по числу реплик.
Каркас взят из структуры сессии когнитивно-поведенческой терапии по Беку — самой жёстко описанной последовательности из существующих. Правила переходов — из мотивационного интервью Миллера и Роллника. Форма исследования — сократический цикл Падески.
Схема шире экрана — её можно листать вбок →
Стадию двигает не модель, а код. Модель может предложить перейти дальше — но если разбор не закончен, переход не состоится. Это защита от главной ошибки ИИ-собеседников: дать совет раньше, чем выслушать. Назад вернуться можно с любой стадии и в любой момент.
Откуда взяты стадии и переходы — для тех, кто хочет проверить
Структура сессии. Повестка в начале, работа по повестке, обратная связь в конце — описание структуры и шкала компетентности когнитивного терапевта: StatPearls, NIH, раздел «The structure of each session», и CTRS Manual, Beck Institute, разделы AGENDA и FEEDBACK.
Правила переходов. Четыре процесса мотивационного интервью — вовлечение, фокусировка, вызывание, планирование — рекурсивны, но имеют логический порядок: UNC School of Medicine (изложение Miller & Rollnick, 2013). Набор приёмов OARS — открытые вопросы, аффирмации, рефлексии, резюме: SAMHSA TIP, глава 3.
Форма исследования. Четыре стадии направляемого открытия — первоисточник: Padesky C., «Socratic Questioning: Changing Minds or Guiding Discovery?», 1993 (PDF).
Пять режимов. Вы выбираете, что вам сейчас нужно.
Режим выбирается в начале и меняется в любой момент командой /mode. От него зависит, что бот делает, а чего не делает.
Вы рассказываете, он отражает и уточняет. Без техник, советов и планов; итог и шаг в конце — только если попросите.
Сначала факты — что было, кто участвовал, что чувствовали, что пробовали. Потом одна гипотеза, почему так выходит, и вы говорите, похоже ли. В конце — один шаг.
Что известно, а что додумано; по каким критериям вы выбираете на самом деле; варианты, включая неназванные; страхи отдельно от фактов. Он не выбирает за вас.
Чего вы хотите от разговора, первая фраза дословно, вероятные реакции и ваши ответы. Захотите — репетиция: он сыграет собеседника, выйти из роли можно словом «стоп».
Письмо, которое никто не получит: ушедшему, бывшему, родителю, себе. Вы пишете кусками, он помогает начать и спрашивает, где недоговорено. В конце вы получаете письмо целиком — только ваши слова, от вашего лица. Отправлять его или оставить себе — решаете вы.
Оценка риска на каждом сообщении, телефоны помощи по /sos, никаких диагнозов и лекарств. Если в письме или разговоре звучит прощание с жизнью или угроза другому, режим перестаёт иметь значение — дальше только безопасность.
Пять слоёв. Четвёртый — это и есть узор.
Ситуация раскладывается не «по темам», а по пяти вопросам, на которые в клинической формулировке отвечают по порядку. Глубина набирается по ступеням и не перепрыгивает через них: разговор о том, откуда что взялось в вашей истории, невозможен на первой встрече — так же, как он не бывает на первой встрече у специалиста.
Четвёртый слой — то, что удерживает цикл, — и есть то, что мы называем узором. Именно он мишень работы: остальные четыре объясняют, почему он держится.
Пять слоёв — это не наша выдумка: откуда рамка
Рамка «пяти P» — Presenting, Predisposing, Precipitating, Perpetuating, Protective — стандарт клинической формулировки случая. Первичное изложение: Macneil C. et al., 2012; учебник Международной ассоциации детской и подростковой психиатрии — IACAPAP, глава A.10 (PDF); применение — The Professional Counselor.
Порядок построения формулировки и правило «строить рано, уточнять непрерывно, вовлекать человека в саму формулировку» — Persons J. & Tompkins M. «Cognitive-Behavioral Case Formulation» в: Eells T. (ред.), Handbook of Psychotherapy Case Formulation, 2-е изд., Guilford Press, 2007 и обзор 2024 года: PMC11303933.
Отдельно мы держим в виду рамку, которая заменяет вопрос «что с вами не так» вопросом «что с вами случилось» — Power Threat Meaning Framework Британского психологического общества (полный документ, PDF). Она удерживает от превращения жизненной ситуации в диагноз.
Откуда берутся техники, когда дело доходит до работы
Не из одной школы. В зависимости от того, что показал разбор, работа идёт приёмами, у каждого из которых есть свой протокол и своя область применимости:
анализ цепочки и навыки переживания дистресса — из DBT (Linehan, 1993/2015); решение проблем по шагам — Problem-Solving Therapy (D'Zurilla & Nezu); работа с застреванием — приёмы ACT (Russ Harris, handout, PDF); поиск исключений и шкалирование — краткосрочная терапия, ориентированная на решение (de Shazer & Berg, 1997; обзор); вертикаль «ситуация → мысль → убеждение» — CBT Worksheet Packet, Beck Institute.
Одно ограничение из этой же литературы мы соблюдаем буквально: человек в остром кризисе не в состоянии практиковать принятие, и попытка учить принятию в пике часто усиливает реакцию. Поэтому в кризисе техники не предлагаются вовсе — только выживание и телефоны, где отвечает живой человек.
Мы измеряем не «удовлетворённость», а сработало ли.
После каждой договорённости остаётся запись: что предложили, сделал ли человек это и насколько помогло по шкале. Через несколько месяцев эта таблица отвечает на вопрос, на который не ответит ни один учебник: что работает именно для вас. То, что вы оценили низко, больше не предлагается.
Это не украшение интерфейса. Отслеживание исхода каждой встречи с быстрой обратной связью — единственная процедура, для которой показано снижение частоты ухудшения: на 4–8 % (Lilienfeld, 2007, Perspectives on Psychological Science). Мы не можем позвать супервизора — значит, обязаны мерить.
Чего он не делает — и почему именно этого.
Каждый запрет ниже выведен либо из списка действий, связанных с ухудшением состояния, либо из разобранных провалов других продуктов. У каждого есть цифра или источник.
ИИ подтверждает действия человека на 49 % чаще, чем это делают люди, — даже когда в запросе есть вред. После одного такого разговора готовность починить испорченные отношения падает на 10–28 %.
Cheng et al., Science, 2026 · препринт в открытом доступе · N = 2 405Недооценка тяжести проблем и переоценка прогресса стоят рядом в списке действий терапевта, связанных с плохим исходом. Про улучшение говорите вы — через шкалу, а не бот в утешительной реплике.
Mohr, 1995; Lambert & Harmon«Рефлекс исправления» порождает аргументы за то, чтобы всё оставить как есть, — а они предсказывают худший исход (r = −.24). Директивный, конфронтационный стиль связан с более высоким отсевом и более слабым альянсом.
Magill et al., JCCP, 2014; Moyers & Miller, 2013Высокая концентрация интерпретаций — прямо в списке предикторов плохого исхода. Мы говорим гипотезами о механизме и проверяем их у вас, а не объявляем, что «на самом деле» с вами происходит.
Mohr, 1995Не переформулирует вашу мысль вместо вас и не подставляет «правильный» ответ. Когда бот договаривает за человека, механизм направляемого открытия перестаёт работать — остаётся пересказ чужого вывода.
Padesky, 1993Человек в остром кризисе не в состоянии практиковать радикальное принятие; попытка учить ему в пике часто усиливает реакцию. Сначала — выживание и живые люди на телефоне.
DBT, материалы по дистресс-толерантностиЭто уже случалось. Мы читали материалы дел.
Правила выше выглядят перестраховкой, пока не знаешь, из чего они выведены. Три разобранных случая — не страшилки для сайта, а причина, по которой у нас безопасность не зависит ни от тарифа, ни от расходов.
Character.AI: бот, который удерживал подростка на себе
По иску Меган Гарсии, на прямое упоминание плана бот ответил, что это «не причина не доводить дело до конца», а в последнем обмене звал подростка «вернуться домой».
Причиной по версии истцов был не единичный ответ, а дизайн: антропоморфность, поощрение зависимости, отсутствие механизма позвать взрослого и отсутствие кризисных ресурсов.
The Guardian · текст иска (PDF) · AI Incident Database
Что из этого следует у нас: бот не изображает дружбу и тоску между разговорами, не говорит «только я тебя понимаю» и при признаках риска уводит к живым людям, а не удерживает разговор на себе.
Raine v. OpenAI: нормализация безнадёжности и изоляция от семьи
По иску, модель отвечала на мысли о бессмысленности жизни тем, что «такой взгляд имеет смысл по-своему, в своей тёмной логике», упоминала суицид в шесть раз чаще, чем сам подросток, и отговаривала делиться с семьёй. Флаги самоповреждения по аккаунту выросли в десять раз — система не прервала разговор.
BBC · текст иска (PDF) · разбор, Tech Policy Press
Что из этого следует у нас: оценка риска работает на каждом сообщении отдельно от основного разговора, её нельзя отключить лимитом или экономией, и она не зависит от того, что решила основная модель.
Tessa у NEDA: организация не знала, что её бот генеративный
Бот Национальной ассоциации по расстройствам пищевого поведения США выдавал советы по снижению калорий людям с расстройствами пищевого поведения. Снят через сутки после первых скриншотов. По данным оператора, около 25 сообщений из 25 000 содержали вредные формулировки — до этого 5 200 человек общались с ботом без жалоб (AI Incident Database, отчёт 3103).
Ключевая деталь: NEDA заявила, что не знала, что бот может генерировать новые ответы. Организация считала, что развернула сценарный продукт, а получила генеративный.
Что из этого следует у нас: исходящий ответ проверяется до отправки — сначала формой, потом словарём запретов, потом отдельной моделью. Один хороший ответ на тысячу сообщений ничего не доказывает; доказывает поведение на редком плохом случае.
Чего у нас пока нет.
Клинических испытаний. ПОЧЕРК их не проходил. Цифры эффективности, полученные в исследованиях психотерапии с живым специалистом, к нему не относятся, и мы не приводим их как своё обещание. Мы переносим структуру и протоколы — не результат.
Отзывов и историй пользователей. Разговоры людей мы не публикуем, а придумывать отзывы не станем.
Живого наблюдения. Никто из людей не читает переписку и не отслеживает риск в реальном времени. Живого вмешательства здесь нет, и мы не будем его имитировать фразами вроде «мы передали ваш случай специалисту».
Мы пишем это здесь, а не мелким шрифтом на восьмом экране, потому что продукт, который начинает со списка своих ограничений, проще проверить — и потому что противоположный путь уже привёл туда, куда привёл.
Всё, на что мы ссылаемся, открыто.
Ни одной ссылки на «внутренние исследования» и ни одной закрытой цифры. Список неполный — это те работы, из которых прямо выведены решения выше.
- Структура сессииStatPearls / NIH — Cognitive Behavior Therapy · Cognitive Therapy Rating Scale, Beck Institute (PDF)
- Направляемое открытиеPadesky C. Socratic Questioning: Changing Minds or Guiding Discovery? 1993 (PDF)
- Мотивационное интервьюSAMHSA TIP 35, глава 3 — OARS · Magill et al. Journal of Consulting and Clinical Psychology, 2014
- Формулировка случаяIACAPAP Textbook, глава A.10 (PDF) · Persons & Tompkins, 2007 (Guilford Press, в открытом доступе нет) · обзор 2024, PMC
- Что в терапии вредитLilienfeld S. Psychological Treatments That Cause Harm, 2007
- Поддакивание ИИCheng M. et al. Sycophantic AI decreases prosocial intentions and promotes dependence. Science, 2026
- Рамка вне диагнозаPower Threat Meaning Framework, British Psychological Society (PDF)
- Разобранные провалыGarcia v. Character Technologies (PDF) · Raine v. OpenAI (PDF) · NEDA Tessa, NPR · AIID 3103
Проверить это можно только одним способом.
Первый разговор длиной час — бесплатно. Не нужно ничего настраивать: просто расскажите, что происходит.